Тень Пантеры
Тень Пантеры
До того как стать частью отряда «Борские Братья», Пантера не знала, что такое домашний уют, тепло человеческого очага или безопасный ночной сон. Для неё понятие «дом» с раннего детства связывалось с запахом прелой хвои, сырого мха и леденящего кровь страха.
Она росла на самом краю Борского леса в небольшой, затерянной среди вековых сосен Автозаводской деревне охотников. Её семья — отец, мать и старший брат — были суровыми, но добрыми людьми. Отец учил маленькую Пантеру читать следы на размокшей земле и понимать язык чащи, а мать шила для неё прочную, не сковывающую движений одежду. В те далекие годы девушку называли её настоящим именем, и в её глазах ещё не горело багровое пламя ярости.
Всё изменилось в одну-единственную осеннюю ночь, когда Пантере исполнилось двенадцать лет.
На деревню напали. Это не были обычные лесные монстры или шайка разбойников. Из тумана вышли молчаливые, бледные фигуры с пугающе правильной выправкой. Они не грабили и не выдвигали требований — они методично, без единого слова и эмоции уничтожали всё живое. Пантера, спрятанная отцом в глубоком погребе под охапкой сухой соломы, сквозь щели в досках смогла разглядеть только одного человека, руководившего этой кровавой расправой.
Это был молодой, высокий воин в плаще. В его движениях чеканилась холодая, почти хирургическая точность. В тот момент, когда рушились горящие избы и гибли люди, на лице этого человека не было ни злобы, ни жестокости — лишь глубокое, отрешенное любопытство, с каким ученый вскрывает очередное насекомое. Пантера запомнила, как перед самым уходом этот незнакомец наступил на окровавленный кусок детской игрушки, замер на секунду, а затем с тихим, едва уловимым наслаждением раздавил её каблуком, чуть заметно улыбнувшись углами губ.
Она не знала, кем был этот человек. В ту ночь её семья погибнет полностью. Оставшись абсолютной сиротой в выжженной дотла деревне, девочка поклялась себе, что больше никогда не станет беспомощной жертвой.
Она ушла глубоко в непроходимые чащобы Борского края, взяв с собой только пару древних ритуальных кинжалов, найденных на пепелище отцовского дома. Лес стал для неё жестоким воспитателем. Пантера училась выживать в одиночку, питаясь сырыми корешками и сражаясь за каждый день жизни.
Она презирала громоздкую броню.
— Броня — это лишь тяжелая клетка, в которой тебя проще запереть и прирезать, — любила повторять она позже.
Её боевой гардероб с годами выверялся до мелочей: узкие, плотно облегающие ноги джинсы, позволявшие совершать невероятные, молниеносные прыжки и кувырки, и плотная кофта с темно-зеленым лесистым камуфляжем, идеально сливавшаяся с угрюмой кроной деревьев. В этой одежде она могла затаиться в двух шагах от проходящего врага, и тот не заметил бы её присутствия.
Но её главная сила зарождалась из боли.
Свою багровую ярость Пантера открыла во время первой серьезной схватки с дикими волками-осквернителями. Зажатая к высокой скале, молодая девушка оказалась в кольце хищников. Сжимая кинжалы окровавленными руками, она вспомнила ту страшную ночь, пламя горящего дома и пустые глаза убийцы своей семьи. Страх внутри неё сгорел мгновенно.
Вместо паники её разум охватил абсолютный, чистый лед, а тело захлестнула концентрированная боевая ярость. Вокруг девушки зажглось багровое марево. Чем больше волков сжимали окружение, чем сильнее ощущалось дыхание смерти, тем быстрее пульсировала её кровь. В тот день она не просто выжила — она превратилась в багровый вихрь, за считанные секунды разорвав стаю на части.
С тех пор присутствие множества врагов не пугало её, а подпитывало. Одиночный противник был для неё рядовой мишенью, но в гуще боя, когда кольцо окружения сжималось, её ярость достигала пика. Кинжалы в её руках двигались с запредельной скоростью, высекая веера призрачных лезвий и нанося непрерывные шквалы смертоносных ударов.
Годы одиночества сделали Пантеру молчаливой и скрытной. За колкими подколками и ироничной ухмылкой она прятала глубокую травму, научившись никому не доверять.
И всё же, когда судьба свела её с Гришей, Петухом и Феликсом Штайнером, в её очерствевшем сердце затеплилась надежда. В отряде «Борские Братья» она впервые почувствовала себя частью настоящей семьи.
Феликс был идеальным лидером. Он заботился о команде, всегда подставлял щит в бою и делил с ними сложенную краюху хлеба. Но иногда… очень редко, в моменты, когда спадало напряжение битвы, Пантера замечала в нем нечто странное.
Однажды вечерком, когда «Борские Братья» отдыхали после тяжелой стычки с лесными тварями, Пантера увидела, как Феликс сидел у затухающего костра. В его руках корчился полуживой, раненый лесной жук. Феликс не добивал его и не отпускал. С абсолютно спокойным, доброжелательным лицом он медленно, с аккуратностью хирурга отрывал насекомому тонкие лапки одну за другой, внимательно наблюдая за его судорогами. На его губах играла та самая едва заметная, тихая улыбка.
Заметив на себе взгляд Пантеры, Штайнер мгновенно изменился в лице. Смахнув жука в пламя, он тепло улыбнулся девушке, поправил её камуфляжную кофту и мягко сказал: — Отдыхай, Пантера. Я подежурю. В этом мире нужно беречь тех, кого мы любим.
Девушка тогда лишь кивнула и укуталась в плащ. В тот момент её сердце сжалось от странного, подсознательного холода. Она не могла знать, что благородный Феликс Штайнер, решивший собрать вокруг себя сильнейших воинов для воплощения своих будущих великих планов, много лет назад лично уничтожил её деревню, методично вырезая слабых и проверяя, выживет ли в том адском пламени хоть кто-то стоящий…